РАЗВИТИЕ СЕЛЬСКИХ ТЕРРИТОРИЙ В РОССИИ И УЗБЕКИСТАНЕ: СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПРОГРАММ И ИНФРАСТРУКТУРНЫХ ПРОЕКТОВ
DOI 10.33305/269-135
УДК 332.1 + 338.43
Выпуск № 9, Сентябрь 2026 г., статья № 15, стр. 135-141
Рубрика: За рубежом
Ключевые слова: СЕЛЬСКИЕ ТЕРРИТОРИИ, ИНФРАСТРУКТУРНОЕ РАЗВИТИЕ, ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ПРОГРАММЫ, ИНВЕСТИЦИОННЫЕ ПРОЕКТЫ, ЗАНЯТОСТЬ, УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ
Аннотация: В статье проведен анализ концептуальных подходов, масштабных инфраструктурных проектов в сфере дорожного строительства, водоснабжения, энергетики и социальных объектов, а также механизмов стимулирования занятости и привлечения частных инвестиций на селе. Цель исследования заключалась в выявлении общих закономерностей и национальных особенностей политики развития сельских территорий в двух странах, а также в оценке возможности взаимной адаптации успешных практик. В исследовании применялись методы качественного сравнительного анализа, контент-анализа программных документов и отраслевых отчетов, а также сравнительно-сопоставительного анализа целевых индикаторов и достигнутых результатов. Актуальность исследования обусловлена тем, что, несмотря на обилие научных работ, посвященных отдельным аспектам развития сельских территорий в России и Узбекистане, комплексные сравнительные исследования на единой методологической основе с использованием эмпирических данных за последние годы практически отсутствуют. Между тем обе страны сталкиваются со сходными вызовами, что делает взаимное изучение опыта особенно востребованным. Результаты исследования показали, что российская модель сильна в разработке долгосрочных финансовых механизмов и интеграции сельского хозяйства в промышленные цепочки через индивидуальные программы развития отдельных регионов. Узбекская модель эффективна в мобилизации местных сообществ и адресном решении инфраструктурных проблем на низовом уровне, что дает быстрый видимый результат. Вместе с тем выявлены и «слабые стороны»: в Узбекистане – проблемы с качеством строительных работ и неоптимальное распределение ресурсов; в России – сохраняющийся разрыв в доходах между городом и селом и высокая зависимость сельских территорий от федеральных трансфертов. Научная новизна состоит в сравнительном анализе комплекса эмпирических данных о реализации конкретных инфраструктурных и инвестиционных проектов на сельских территориях России и Узбекистана в период 2020–2026 годов. Выявлены различия в моделях управления: российская ориентирована на федеральные программы и институт индивидуальных программ развития регионов, узбекская – на низовую систему «махаллабай» и высокую концентрацию ресурсов в рамках крупных проектов при поддержке международных организаций. Показано, что каждой из моделей присущи как достоинства, так и недостатки, а потенциал их взаимной адаптации раскрывается через заимствование финансовых инструментов и управленческих механизмов.
Авторы:
Рыкова Инна Николаевна, Научно-исследовательский финансовый институт Министерства финансов Российской Федерации
Юрьева Анна Александровна, Научно-исследовательский финансовый институт Министерства финансов Российской Федерации
Библиографическая запись:
На бумажную версию:
Рыкова, И. Н. Развитие сельских территорий в России и Узбекистане: сравнительный анализ программ и инфраструктурных проектов / И. Н. Рыкова, А. А. Юрьева. – DOI 10.33305/269-135. – Текст : непосредственный // АПК: Экономика, управление. – 2026. – № 9. – (За рубежом). – С. 135-141.
RURAL DEVELOPMENT IN RUSSIA AND UZBEKISTAN: A COMPARATIVE ANALYSIS OF PROGRAMS AND INFRASTRUCTURE PROJECTS
DOI 10.33305/269-135
Issue № 9, 2026, article № 15, pages 135-141
Section: ABROAD
Keywords: RURAL AREAS, INFRASTRUCTURE DEVELOPMENT, GOVERNMENT PROGRAMS, INVESTMENT PROJECTS, EMPLOYMENT, SUSTAINABLE DEVELOPMENT
Abstract: The study analyzed conceptual approaches, large-scale infrastructure projects in the fields of road construction, water supply, energy, and social facilities, as well as mechanisms for stimulating employment and attracting private investment in rural areas. The purpose of the study was to identify common patterns and national characteristics of rural development policies in the two countries, as well as to assess the possibility of mutual adaptation of successful practices. The study used qualitative comparative analysis, content analysis of program documents and sectoral reports, as well as a comparative analysis of target indicators and achieved results. The relevance of the study is due to the fact that, despite the abundance of scientific works on individual aspects of rural development in Russia and Uzbekistan, there are almost no comprehensive comparative studies based on a unified methodological framework and empirical data in recent years. However, both countries face similar challenges, making the study of each other's experiences particularly relevant. The study revealed that the Russian model is strong in developing long-term financial mechanisms and integrating agriculture into industrial chains through individual development programs for individual regions. The Uzbek model is effective in mobilizing local communities and addressing infrastructure issues at the grassroots level, resulting in quick and visible outcomes. However, the study also identified weaknesses: in Uzbekistan, there are issues with the quality of construction work and an inefficient allocation of resources; in Russia, there is a persistent income gap between urban and rural areas and a high dependence of rural territories on federal transfers. The scientific novelty of the study lies in the comparative analysis of a set of empirical data on the implementation of specific infrastructure and investment projects in rural areas in Russia and Uzbekistan during the period of 2020-2026. The study identified differences in management models: the Russian model focuses on federal programs and the institution of individual regional development programs, while the Uzbek model relies on the grassroots "mahallabai" system and a high concentration of resources within large projects supported by international organizations. The study demonstrated that each model has both advantages and disadvantages, and the potential for mutual adaptation can be realized through the adoption of financial instruments and management mechanisms.